Ковёр-самолёт: искусство, связывающее поколения

Археологи по сей день находят следы ковроткачества в долинах Заравшана и Ферганы, где уже две с половиной тысячи лет назад женщины ткали шерстяные полотна с орнаментами, похожими на солнечные знаки. В песках Хорезма и древней Бактрии найдено множество фрагментов тканей, окрашенных натуральными пигментами. Через века эти традиции питались кочевым опытом сакских и массагетских племён, где ковер служил и стеной, и постелью, и картой мира. С приходом Великого шёлкового пути узоры и краски обогатились: от китайских шелков до персидских мотивов, туркменских геометрий до индийских красителей – всё переплелось в одном полотне.

18–19 октября 2025 года в древней Хиве, на территории туристического комплекса «Арда Хива», прошла международная выставка-фестиваль «Блеск ковров», объединившая мастеров Узбекистана и других стран Центральной Азии. На фестивале были представлены традиционные школы ковроткачества, национальные узоры и современные авторские работы, отражающие богатое наследие и новые тенденции декоративно-прикладного искусства.

Каждый уголок Узбекистана выработал свой почерк. В Хиве и Хорезме преобладают строгие линии и бордовые тона, символизирующие силу земли. Здесь нередко встречаются узоры «курак» – солнечных ромбов, собранных из лоскутков, как напоминание о единстве жизни.

Бухара известна шёлковыми коврами, в которых персидская утончённость объединяется с тюркской энергией. Орнаменты «гуль» (цветок) и «сарма» (спираль) здесь означают плодородие и вечное движение времени.

В Самарканде любят плавные растительные мотивы – листья, виноградные лозы, воду, их ковры будто дышат садом. 

А Ферганская долина – это царство цвета. Мастерицы Ферганы до сих пор используют гранатовые, индиговые и маренговые красители, создавая живую палитру из золотых, синих и огненно-красных тонов.

В Сурхандарье и Каракалпакстане преобладают грубые шерстяные нити и крупный орнамент – это наследие афганских и туркменских кочевников. Здесь ковёр выполняет роль оберега: каждый узор – амулет от злого глаза.

Создание ковра начиналось задолго до первого узора. Весной стригли овец, мыли и чесали шерсть, пряли её вручную на веретене. Красители брали у самой природы: шафран для жёлтого, кожура грецкого ореха для коричневого, луковая шелуха для медного, а из индиго – небесный синий. На деревянных станках «арга» женщины тянули основу, связывали нити узел за узлом, напевая древние песни. Этот процесс длился неделями, а то и месяцами. Каждый ковёр был неповторим, ведь в нём оставались энергия рук и дыхание дома.

Орнамент ковра – это своего рода древнейшая письменность:

• «Куш» – пара птиц – означает мир и согласие;

• «Ой ва қуёш» (луна и солнце) – единство мужского и женского начала;

• «Эгам» – ступенчатый узор – символ пути человека к совершенству;

• «Сув белгиси» – знак воды – очищение и защита от зла;

• «Бузоқ изи» – след телёнка – пожелание изобилия и плодородия.

В узорах можно прочитать целую философию: мир воспринимался не как хаос, а как священный порядок, и каждая форма была частью космической симметрии.

Ткачество в Центральной Азии всегда считалось женским искусством. Девочек учили ткать с детства – это был не только навык, но и форма воспитания. Первый сотканный ковёр становился частью приданого, а иногда даже своеобразным дневником, где девушка «записывала» орнаментом свои чувства и мечты. В дни свадеб ковёр расстилали под ноги молодым, чтобы их путь был мягким и благословенным.

В Самарканде, Ургенче, Нурате и Чирчике недавно стали открываться артели и школы, где молодые девушки вновь учатся древнему искусству.

Предметом особой гордости является тот факт, что программы ЮНЕСКО признали узбекское ковроткачество частью нематериального культурного наследия. Сегодня мастера создают ковры не только для быта, но и для галерей, вплетая в старинные мотивы современные линии и цвета. 

Ковёр – это застывшее движение. В его орнаментах время не течёт, а словно кружится. Каждая петля хранит дыхание мастерицы, каждая нить – её молитву. Сотканный ковёр живет десятилетиями, переживает поколения, становится свидетелем праздников, прощаний, молитв. Он объединяет пространство – от песков Хорезма до снегов Тянь-Шаня, как тканая карта памяти Центральной Азии.

Текст: Хуршид Ташкент.

Фото: Нурбек Нишанбаев, Нуриддин Султанбаев.